Об экскурсии «От Надсона до Липкина»

29 августа состоялась пешая прогулка из цикла «Мамэ-Москвэ» «От Надсона до Липкина» .

Несмотря на плохую погоду экскурсия «От Надсона до Липкина», посвященная еврейским поэтам Москвы, состоялась, хотя из-за моросящего дождя группе пришлось преодолевать расстояния (пусть и небольшие) в ускоренном темпе. По Москве (вернее, по ее участку в районе Бульварного кольца, арбатских переулков и Пушкинской площади) собравшихся водил историк и преподаватель одной из московских школ Артур Клемперт.

Экскурсовод сразу предупредил, что постарается коснуться в своем рассказе лишь незаслуженно забытых поэтов и литераторов, рассказать о тех, чьи имена не «отпечатаны в камне». О тех, от кого остались лишь упоминания в мемуарах или зачастую едких стихотворениях более именитых современников.

Артур Клемперт начал экскурсию с рассказа о Семене Яковлевиче Надсоне - человеке характерной и тяжелой судьбы (он рано осиротел и оказался на попечении своей православной родни), чьи сентиментальные, душераздирающие стихи были очень популярны в конце XIX- начале ХХ веков. Несмотря на то, что Надсон всю свою жизнь прожил, неся на себе «клеймо» еврейства (которым его регулярно попрекали критики и литературные противники), он всегда чувствовал себя чуждым как еврейскому народу, так и еврейской культуре. И лишь в конце жизни написал стихотворение «Я рос тебе чужим, отвергнутый народ», ознаменовавшее его – по крайней мере, внутреннее – возвращение к еврейским корням.

Многие стихотворения Надсона были переложены на музыку Рахманинова: и именно у дома великого композитора на Страстном бульваре экскурсия совершила следующую остановку. Хотя Рахманинов и не был никак напрямую связан с еврейством, его нельзя было не вспомнить в связи с одной из самых главных тем, касающихся еврейских поэтов в русской культуре ХХ века – темой эмиграции.

Артур Клемперт вспомнил о Валентине Яковлевиче Парнахе – всесторонне образованном поэте, переводчике и музыканте (впервые написавшем по-русски слово «джаз»), покинувшем Россию в 1915 году, но затем вернувшемся в 1922-м. Итогом его путешествий и посещения Палестины стала книга «Еврейские поэты-марраны в Испании и Португалии», которую Парнах опубликовал лишь в 1934 году. Эта книга сыграла колоссальную роль в истории русской поэзии: Осип Мандельштам и другие литераторы еврейского происхождения под ее влиянием стали соотносить себя с марранами – гонимыми евреями средневековой Европы, вынужденно перешедшими в христианство, но втайне cохранившими некоторые ритуалы и не забывающими о своем происхождении.

Далее экскурсовод вспомнил о Самуиле Яковлевиче Маршаке (потомке еврейских раввинов). Маршак, как и Парнах, после паломничества в Палестину изменил свои взгляды на собственное еврейство. Рассказав о вынужденной внутренней эмиграции многих советских еврейских поэтов в детскую литературу, экскурсовод повел группу по Страстному бульвару.

Коснувшись куда более интересной, чем принято считать, литературной судьбы Осипа Брика, и рассказав о литературном объединении ОПОЯЗ (общество изучения поэтического языка), Артур Клемперт, дойдя вместе с группой до конца бульвара, завел разговор о временах уже не столь отдаленных. Именно там, у Петровских ворот, сейчас стоит памятник Владимиру Высоцкому – и это дало прекрасный повод экскурсоводу вспомнить об авторской песне, ставшей одним из самых значимых явлений русской поэзии второй половины ХХ века. Конечно же, речь зашла об Александре Аркадьевиче Галиче, его знаменитом «Кадише», посвященном Янушу Корчаку, и его пьесе «Матросская Тишина», когда-то запрещенной и поставленной уже в наше время.

Затем, под уже вовсю припустившим дождем, Артур Клемперт и экскурсанты отправились обратно – во времени и пространстве. Ненадолго остановившись у Литературного института им. Горького на Тверском бульваре, где сосредоточилась окололитературная жизнь Москвы в 20-е и 30-е годы ХХ века, экскурсовод рассказал о судьбах двух друзей и сподвижников – Ильи Сельвинского и Эдуарда Багрицкого и вспомнил стихи Михаила Светлова и Иосифа Уткина. И, конечно же, несмотря на данное обещание не говорить о «запечатленных в мраморе», Артур Клемперт все же не мог не остановиться у дома, в котором недолго жил Осип Эмильевич Мандельштам, и не рассказать о такой неоднозначной фигуре великого поэта.

Завершилась экскурсия в арбатских переулках, у памятника Александру Блоку. Здесь Артур Клемперт упомянул бессмысленные споры, которые до сих пор ведутся о происхождении Блока, и закончил рассказом о Семене Израилевиче Липкине – поэте и знаменитом переводчике, который открыл для русских читателей «Поэму о Гильгамеше», калмыцкий эпос «Джангар» и «Бхагават-Гиту».